Почему тюрьмы должны быть комфортными

По отношению к тюрьмам мы привыкли использовать определение «исправительные учреждения», однако нахождение в них всё ещё воспринимаем именно как наказание — заслуженную кару за совершенное преступление. Вместо сочувствия к заключенным нормой в нашем обществе считается мстительное «так им и надо». Только вот настороженность по отношению к бывшим зекам явно говорит о том, что мало кто верит в исправление через многолетнюю тюремную пытку.

Даже подсознательно мы чувствуем, что большинство не выходит из тюрьмы лучшими людьми, чем они были на момент приговора — отбывшие срок в исправительных учреждениях отнюдь не воспринимаются окружением как «добропорядочные граждане» и вызывают скорее недоверие, зачастую вполне оправданное. Но в таком случае, извините, а зачем вообще тюрьмы нужны, если с их исправительной функцией явно что-то не так? Каковы смысл и цель существования «исправительных» учреждений в их нынешнем виде?

Месть

«А если бы это ты пострадал или твои родные?! Пусть ответят за то, что натворили!» — железный аргумент в пользу необходимости заставить преступника мучаться. Да, именно местью многие и руководствуются в спорах об условиях содержания в тюрьмах. Пусть супостат страдает без элементарных удобств, в окружении садистов надзирателей и «дедовщины» сокамерников. Заслужил. Но разве преступник по итогу станет лучше после того, как ему годами добавляли поводов для ненависти и мести? Вы думаете, что вы тем самым отомстили ему? Но высока вероятность того, что впоследствии как раз освободившийся преступник будет мстить своим «обидчикам». И объектом мести могут оказаться совершенно не обязательно люди, отправившие его за решетку — отыграться за перенесенные пытки бывший «зэк» может и непосредственно на вас. Так разве не должно быть задачей исправительного учреждения наоборот разорвать данный порочный круг мести?

Устрашение

«Пусть этот помучается, чтоб другим туда попасть не хотелось», — распространённая идея показательной расправы в назидание прочим. Только вот в былые времена, когда тюрьмы были практически смертным приговором, а сами смертные приговоры порой выносились даже за мелкие преступления, никакое устрашение так и не помогло избавиться от преступности. В наши же дни при всей нынешней относительной гуманности пенитенциарной системы преступность не захватила европейские города.

Storstrøm Prison
Тюрьма закрытого типа Storstrøm в 70 милях от Копенгагена (Дания), где отбывают свой срок приговоренные к лишению свободы на пять лет и более, а также заключенные, нарушившие условия пребывания в тюрьмах открытого типа. Архитектурное бюро: Møller Architects

Всё просто: жестокость лишь порождает жестокость, делая насилие общественной нормой. Сурово карающая преступивших закон система тем самым показывает обществу пример того, как позволительно поступать с «неправильными». В итоге всё устрашение наоборот возвращается новыми преступлениями. И никто в процессе их совершения не будет думать о возможном наказании. Зачастую ещё и на стороне справедливости будут видеть именно себя. Ведь человеческой природе присуще верить в свою правоту и удачу — неиссякаемые самомнение и самонадеянность. Потому пугать преступников расправой точно так же бесполезно, как пугать курильщиков страшными картинками на пачках сигарет.

Экономия

«А чего это мы должны тратиться на всяких злодеев?!» — еще один аргумент в пользу нынешнего порядка вещей. Мы думаем, что жертвуя комфортом заключенных государство в итоге экономит средства. Раз уж нужно человека временно изолировать от общества, то вполне логичным кажется стараться потратить на это как можно меньше бюджетных денег. Только на самом деле эффект получается совершенно обратный.

Во-первых, чем хуже тюремные условия, тем больше стремления убежать из тюрьмы. А это значит, что требуются дополнительные расходы на охрану заключенных. Во-вторых, чем более озлобленным и желающим отомстить обществу выйдет заключенный из тюрьмы, тем больше шансов, что очень скоро придется снова тратиться на его тюремное заключение. В-третьих, само по себе стремление жестко наказать правонарушителей приводит к суровым приговорам на многие годы содержания за казённый счёт, где те же скандинавы обошлись бы в разы менее продолжительным сроком, а то и вовсе штрафом.

Финские тюрьмы
Заключенный в финской тюрьме. Для справки: в Финляндии на 100.000 жителей приходится 53 заключенных, а в Беларуси — 345. Почти в семь раз больше.

Так что не будет проблемы с расходами на содержание заключенных, если средний срок заключения будет серьезно уменьшен, а на одного заключённого будут приходиться десятки приговоренных к условным (испытательным) срокам с высокими штрафами. И все затраченное в любом случае стоит рассматривать в первую очередь как инвестицию: возвращенный к законопослушной жизни налогоплательщик значительно выгоднее для бюджета, нежели рецидивист, большую часть жизни проводящий в тюрьме.

Да и нет необходимости в каких-то «запредельных» тратах. Нормальная кровать с хорошим матрасом вместо железной шконки и блохастого тюфяка, унитаз со сливом вместо вонючей дыры в полу, письменный стол и полка для книг, возможность обзавестись нехитрой бытовой техникой, включая компьютер с доступом к локальной сети, и прочие атрибуты обычной человеческой жизни вместо сплошного «не положено» — это вопрос в первую очередь отношения к заключенному, а не финансов.

Перевоспитание

«Ах ну конечно, условия им комфортные, сроки заключения сократить, а как они тогда осознают свою вину и исправятся?!» — так, возможно, возразите вы. Только вот в обычной жизни исправление через суровые наказания — отголоски тех воспитательных норм, которые уже давно признаны неэффективными. Такие меры наоборот калечат психику, а не воспитывают полноценную личность и члена общества. Мы с осуждением смотрим на тех родителей, которые поднимают голос или даже руку на своих детей. И мы понимаем, что как раз в таких условиях дети могут в итоге вырасти социально опасными — теми самыми преступниками. Так какой смысл продолжать калечить этих людей, когда необходимо обратное?

Halden prison Norway
Комната заключенного в тюрьме Halden. Это второе по величине исправительное учреждение в Норвегии рассчитано на содержание около 250 особо опасных преступников (насильников, убийц, растлителей малолетних). Архитектурное бюро: HLM Architects совместно с Erik Møller Architects

Значительно правильней будет рассматривать правонарушение, как симптом заболевания, а заключённого — как опасного для окружающих «вирусоносителя», которого нужно изолировать, но не мучать, а излечить. И в каждом случае необходимо тщательно разобраться в причинах возникновения и развития отклонений, выработать план восстановления, помочь человеку исправиться и впоследствии своими дальнейшими действиями постараться искупить то, что он натворил ранее. Так что лучше потратиться на пару лет работы с психологами и педагогами, дать заключенному шанс на полноценную реабилитацию, чем потом раз за разом осуждать этого человека по всё более тяжелым статьям.

Вместо эпилога

Надо помнить, что само общество во многом несет ответственность за появление в нем антисоциальных элементов — родители, что калечили психику ребёнка или просто делегировали его воспитание улице, воспитатели и учителя, халатно относящиеся к своим обязанностям, занимавшиеся самоутверждением сверстники и так далее, заканчивая просто людьми, безразличными к проблемам окружающих. Нельзя сваливать всю вину исключительно на преступивших закон. Наоборот: если мы ставим человечность незыблемой ценностью, именно пример человечности мы должны в первую очередь подать тем, кто был осужден за бесчеловечность. И только так можно будет добиться, чтоб в этом мире для бесчеловечности осталось как можно меньше места.


Присоединяйтесь к комментариям на Faсebook и Вконтакте, а также к новостям о свежих публикациях в Telegram. Прочитали сами — поделитесь с другими:

Добавить комментарий